bona_mente (bona_mente) wrote,
bona_mente
bona_mente

Category:

Об одном полузабытом расстриге

Александр Матвеевич Бухарев (1822-1871), в монашестве архимандрит Феодор. Духовный писатель, богослов и проповедник, профессор Московской и  Казанской духовных академий, член Комитета духовной цензуры. В 1862 году направил в Св. Синод прошение о сложении сана, через год Синод дал разрешение на снятие духовного и монашеского сана с лишением его звания магистра и права проживания в тех епархиях, где он пребывал монахом. Вскоре Бухарев женился на дочери переславского помещика, а через 8 лет  умер от туберкулеза.
.
Из воспоминания Михаила Петровича Погодина  об  А.М. Бухареве (архимандрите Феодоре):
"Ни на что мы так не скоры, так не легки, как на осуждение: чуть случится возможность, малейший повод, даже с натяжкою, сказать что-нибудь порицательное, хоть бы, кажется, об отце родном, – чуть увидим, прищуриваясь, какую-нибудь былинку, не то что сучек, в чужом глазе, – мы, не замечая бревна в своем, уже рады провозгласить с кровель свое открытие, и даже увеличить его в жару своей благонамеренности и любви к ближним, но не к ближнему!
.

.
Зато мы тяжелы на подъем, когда понадобится похвалить доброе дело или отдать кому справедливость; мы как будто опасаемся тем унизить себя и умалить пред другими свое достоинство. Вот один из главных пороков новой нашей так называемой интеллигенции! Эти мысли возбудила во мне статья «Гражданина» словами пренебрежения об архимандрите Феодоре. Долгом считаю, однако ж, оговориться: прежде нежели прочел я всю статью, мне попалось на глаза место об о. Феодоре, которое меня огорчило: я отыскал свой набросанный и неоконченный почему-то некролог и написал предлагаемое воспоминание. [....]
Я слышал о нем много от Гоголя, с которым он был в близкой связи, и даже написал о нем книгу.
Кстати, расскажу здесь анекдот. Когда автор, бакалавр Академии, представил свою книгу митрополиту Филарету, то митрополит выразил ему сильное неудовольствие за неприличный предмет занятий и на все его доводы говорил: «Это глупо», или «Это гордо», – так что Бухарев замолчал.  Тогда митрополит сказал ему с сердцем: «Почему ты ничего не говоришь?» – «Потому, – отвечал Бухарев, – что я не хочу, сколько от меня зависит, говорить ни глупых, ни гордых речей». Эти слова так подействовали на митрополита Филарета, что он вдруг смягчился и сказал ласково: «Ну вот, ты уже и рассердился!» – тотчас переменил совершенно тон и начал относиться уважительно. О. Феодор занемог вскоре после этой беседы и пролежал несколько недель в больнице. По выздоровлении, пред отъездом в Лавру, явился опять к митрополиту, который принял его с особенною лаской и провел с ним часа два в отечески-откровенной беседе, отказывая прочим посетителям. Но это мимоходом.
После Гоголя о. Феодор пропал у меня совершенно из виду. Прошло несколько лет; я узнал случайно, что он оставил монашество, наконец, что он женился. Это подало повод к разным невыгодным для него толкам,пропущенным мною мимо ушей за неимением верных сведений. Прошло еще несколько лет; опять нечаянно услышал я, кажется от М. А. Малиновского, что бывший о. Феодор, Александр Матвеевич Бухарев, живет в Переславле и едва ли не терпит нужды. Я написал письмо к нему, напоминая о Гоголе, и спросил его, не могу ли быть на что полезным, и вместе просил дать мне знать, если то возможно, не нарушая скромности, о состоянии его духа и об его житейских обстоятельствах. С полною готовностью и искренностию, тотчас отвечал он на этот вопрос следующее:
«Надо начать почти ab ovo. Не знаю, говорил ли вам покойный Гоголь, что моя кафедра в Московской академии была и по исследованию Св. Писания. Проследя один раз оба Завета с особенно занимавшею меня задачей – раскрывать внутренне последовательный порядок, в каком шли ветхозаветные и новозаветные откровения, я награжден и утешен был и вообще обилием раскрывшегося передо мною света Божия, и особенно разъяснением последнего таинственного Откровения – Апокалипсиса. Это последнее совершилось просто и как бы само собою: идя со строгою последовательностию, чрез это я доведен был до такой точки, с которой, с помощию истории, стало видно содержание Апокалипсиса в его значении. Но то самое, что так просто было для меня, обратилось в камень преткновения для опасавшихся унизить авторитет своего учительства вниманием к молодому ученому. Вот уж восемь лет тому, как мой свышедесятилетний труд по исследованию Апокалипсиса, труд обстоятельного и подробного обозрения зрелища, мне здесь открывшегося, запрещен и схоронен в могиле цензурного архива, хотя пред тем уже был одобрен духовною цензурой и даже начат печатанием. Имея за себя неподкупную историю, оправдывающую мое разъяснение Откровения и правду православия, раскрываемую в моем труде вместе и Откровением и историею, я не мог и не могу согласиться с усиливающимися скрыть этот свет под спудом. Так, не будучи в состоянии оставаться в добросовестных отношениях, по монашеству, к высшим даже аввам2, я сложил с себя монашеский и священный сан, хотя до этого я был монахом не фальшивым, а по совести; поэтому-то, впрочем, мне и не хотелось, как и не следовало, фальшивить, оставаясь в монашестве, когда я внутренне всеми силами протестовал против тех, кого должен был, по монашеству, слушаться. Эта катастрофа совершилась у меня так же просто, как будто и не катастрофа. Я томился и мучился, как и доселе томлюсь и мучусь, только насильственною остановкой дела по слову Божию, сделанного в православной России. Я говорю вам искренно, как я понимаю свое дело по разъяснению Апокалипсиса. Но правильно ли, скажете, я понимаю это дело?..»
В одной из бумаг, после доставленных мне вдовою, об этом событии я нашел еще следующие слова: «Болезненный и ничего у себя не имеющий, занятый делом Божией истины и Церкви, пошел я на семилетнюю эпитимию, лишение прав, потерю прошедшей беспорочной службы, решился на позор расстрижения, чтобы не оставаться в противных совести отношениях беспрекословного повиновения духовному начальству».
Вообще, «жесткое рабское направление» считал он вредным для святой Церкви и России, как осужденное в самом слове Божием, особенно чрез Апостола языков Павла.
У нас началась переписка. Когда задумалось в Москве издание «Беседы», я подал ему мысль, не может ли он принять участие по предмету своих занятий, например написать с точки зрения православной о Римском соборе (тогда собиравшемся)3, о папском Силлабусе4, о протесте отца Гиацинта, о стремлении некоторых англичан к соединению5 и т. п. В таком случае вызывался познакомить его с издателями.
В апреле 1871 года Александр Матвеевич приехал в Москву и посетил меня6. Больной, после великой опасности, я лежал еще в постели. Мы имели разговор, оставивший во мне глубокое впечатление. Я нашел в нем человека, проникнутого до такой степени истинами и духом христианства, какого я никогда не встречал и вообразить не мог. Это был восторг, одушевление, умиление, горячее сердце, стремление к добру путем Христовым. Мне было сладко слушать его.
Вот такому человеку, подумал я, поручить бы в наш век неверия и легкомысленного вольнодумства прочесть по нескольку лекций, о чем ему заблагорассудится, в университетах, академиях, институтах. [....] Люди убежденные, особенно люди, убежденные в таинствах религии, в наше время редкость, и их надо ставить на высшие свещники, чтобы лучи их света распространялись как можно далее."
.
"Не считаю лишним предложить здесь для не знакомых с деятельностию А. М. Бухарева список его сочинений: О православии и современности; Печаль и радость по слову Божию; О современных потребностях мысли и жизни, особенно русской; Моя апология по поводу критических отзывов о сей книге; О упокоении усопших и о духовном здравии живых; Письма о благодати святых таинств Православно-кафолической Церкви; О подлинности апостольских посланий; Несколько статей о Святом Апостоле Павле; Святой Иов многострадальный; О подлинности и целости священных книг пророков: Исайи, Иеремии, Иезекииля и Даниила; Св. пророк Исайя; Св. пророк Иеремия; Св. пророк Иезекииль; Св. пророк Даниил; Исследование о достоинстве, целости и происхождении третьей книги Ездры.
Большое его сочинение, «Иисус Христос в Своем слове», заключающее в себе объяснение всех слов, сказанных Иисусом Христом в продолжение Своей земной жизни, я вытребовал у него, намереваясь напечатать в своей типографии, но она, за смертию фактора-арендатора, осталась без действия, а других средств не нашлось, и это сочинение лежит у меня до сих пор, ожидая благонамеренного издателя. Я спрашивал мнения о сочинении о. архимандрита Михаила, его цензоровавшего, и он отозвался с похвалою, прибавив, что оно гораздо яснее и общедоступнее прочих сочинений покойного.
Любимейшее сочинение Бухарева, в котором заключалась, так сказать, его жизнь, составляло часть его самого, и задержание которого поразило его до глубины сердца и привело к могиле, есть толкование на Апокалипсис, в котором он видел торжество Православной Церкви.
Толкования на Апокалипсис составляют огромную литературу на всех языках. Может быть, они все несостоятельны и толкование Бухарева принадлежит к этому числу, но почему же бы, кажется, держать его под спудом, если в нем нет ничего еретического, предосудительного, вредного, тем более что автор – человек ученый, духовный и нравственный – посвятил жизнь, как всем известно, изучению Священного Писания и, по уверению знатоков, сказал много нового и своеобразного для его объяснения? Я дал слово Бухареву искать средств для перевода его сочинения и издания на английском языке."
.
"Последнюю осень Александр Матвеевич чувствовал себя очень дурно. Вот что он писал ко мне 29 ноября 1870 года: «Никогда мне не было так тяжело и мучительно от расстройства здоровья, как в настоящую осень, которую не знаю, как и переживу. Кашель, одышка, ощущение недостатка воздуха, изнурительный пот не дают мне покоя и ночью, так что я встаю с постели весь как изломанный и разбитый, а засыпаю нередко уже к утру. Бывают минуты такого страдания, что невольно думается, что не предсмертное ли оно».
Здоровье становилось хуже и хуже, он слабел более и более, но ясность ума и теплота сердца оставались с ним до последней минуты. Он скончался в пятницу на Святой неделе, 2 апреля 1871 года.
Я познакомился после и со вдовой Александра Матвеевича. Это была его ревностная ученица, слушательница, разделявшая все его убеждения, проникнутая его духом, благоговевшая к его памяти, смотревшая на него как на идеал. Она напоминала мне собою диаконисе из первых времен христианской Церкви.
Записку о последних днях Александра Матвеевича, написанную вдовою собственно для меня, нельзя читать без умиления. Такие тонкие, нежные, благородные черты выступают на бледном, исхудалом лице покойного, в его угасающих взорах, в его тихой речи, что вы чувствуете к нему невольное влечение, слышите в своем сердце зарождение живой любви к нему за гробом. Читая эту записку, я понял и оценил искренность слов, обращенных ко вдове по его кончине от учеников покойного и мне сообщенных.
Один из них, священник, пишет к своему знакомому:
«Мы потеряли такого богослова, который старался показать христианское учение в новом свете по отношению к современности; мы потеряли человека убеждения, такого человека, каких редко видит свет или мир. Он за свои убеждения стоял до смерти и умер с ними. Что касается до меня, я могу сказать смело, что потерял в нем своего наставника и воспитателя в истинах православного богословия... Одного мы теперь должны желать: да примет его Господь в селениях праведных, простив ему все его согрешения, которые он соделал как человек».
[....]
Присоединимся ныне и мы, читатели, к этой молитве, и помянем труженика и мученика своих убеждений, разумеется небезгрешного, помянем с любовию, почти в самый день его кончины, и призовем на него Божию милость.
Tags: Церковь, персонажи
Subscribe

  • Древнеримский детектив

    Ромул, основатель Рима, исчез в ноны июля (или, по-старинному, квинтилия), и о его кончине не существует никаких надежных, всеми признанных за…

  • Царский духовник и цезарепапизм

    Когда император Александр II вертел столы, вызывал духов и флиртовал с фаворитками, у него на полочке пылилась книжка его духовника Василия Бажанова…

  • Пишите нам, подруги,...

    Гоголевский почтмейстер Иван Кузьмич , простодушный до наивности человек, распечатывал чужие письма "не то чтоб из предосторожности, а больше…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments