September 24th, 2016

Отношение к Синоду и обер-прокурорам в письмах Императрицы 1915-1916 годов

"История связала воедино Синод и обер-прокурора — две силы, отталкивавшиеся друг от друга и фактически мешавшие друг другу, и поддерживала этот противоестественный союз на протяжении двухсот лет." (протопресвитер Георгий Шавельский. Воспоминания, т.2, гл.6)
Главой церкви, согласно Основному закону РИ (ст, 42), был император: «Император, яко христианский Государь, есть верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры и блюститель правоверия и всякого в церкви святой благочиния». О том, как на практике осуществлялся этот закон в последние годы перед революцией, свидетельствуют приводимые ниже выдержки из писем.

Царское Село. 12 июня 1915 г.

Мой единственный,
........  Он тебя настоятельно просит поскорее приказать, чтобы в один определенный день по всей стране был устроен всеросс. крестный ход с молением о даровании победы. Бог скорее услышит, если все обратятся к нему. Пожалуйста, отдай приказание об этом. Выбери какой угодно день и пошли свое приказание по телеграфу (открыто, чтобы все могли прочесть) Саблеру. ..... — Прошу тебя, дорогой, исполни мою просьбу. Пусть приказание исходит от тебя, а не от Синода. .......

Ставка. 15 июня 1915 г.
Моя возлюбленная душка-Солнышко,
......... Я говорил с Шавельским об устройстве в какой-нибудь день крестных ходов по всей России. Он нашел это правильным и предложил сделать это 8-го июля, в день Казанской Божией Матери, который празднуется повсеместно. Он шлет тебе свое глубокое почтение.
В разговоре он упомянул о Саблере и сказал, что было бы необходимо сменить его. Замечательно, как все это понимают, и хотят видеть на его месте чистого, благочестивого и благонамеренного человека. Старый Горем., и Кривошеин, и Щербатов, все они говорили мне здесь то же самое и находят, что лучше всего для этого — Самарин.
Я
теперь припоминаю, что лет шесть тому назад  Столыпин хотел иметь его в министерстве и говорил с ним с моего разрешения, но он отказался. Я разрешил Горем, послать за ним и предложить ему это место.
Я уверен, что тебе это не понравится, потому что он москвич; но эти перемены должны состояться, и нужно выбирать человека, имя которого известно всей стране и единодушно уважается. С такими людьми в правительстве можно работать, и все они будут держаться сплоченно — это совершенно несомненно.
......

Ц.С. 15 июня 1915 г.

Мой любимый,
..........  Наш Друг, к которому Аня ходила проститься, с нетерпением ожидает узнать правду об этом (будто Самарин назначается на место Саблера, которого лучше не сменять, пока не найдется ему хороший заместитель: Самарин, без сомнения, пойдет против нашего Друга и будет на стороне тех епископов, которых мы не любим, — он такой ярый и узкий москвич). .........
16 июня. ....... Да, любимый, относительно Самарина я более чем огорчена, я прямо в отчаянии он из недоброй, ханжеской клики Эллы [речь о вел. кн. Елизавете Федоровне, сестре императрицы - b_m ], лучший друг Соф. Ив. Тютчевой и епископа Трифона. [преосв. Трифон (Туркестанов) негативно относился к Г. Распутину, когда-то отказался его принять - b_m ]
Я имею основательные причины его не любить, так как он всегда говорил и теперь продолжает говорить в войсках против нашего Друга. — Теперь опять начнутся сплетни насчет нашего Друга, и все пойдет плохо. — Я горячо надеюсь, что он не примет предложения — ведь это означает влияние Эллы и приставания с утра до вечера. Он будет работать против нас, раз он против Гр. — Кроме того, он такой ужасно узкий, настоящий москвич — ум без души. На сердце у меня тяжело — в 1000 раз лучше удержать Саблера еще на несколько месяцев, чем иметь Самарина! .........

Ц.С. 16 июня 1915 г.
Мой любимый,
Только несколько слов перед сном. —  ........ Григ. вчера вечером в городе перед отъездом слыхал о назначении Самарина (это уже было известно) и был в полном отчаянии, так как неделю тому назад Он просил тебя не торопиться с увольнением Саблера, так как скоро найдется подходящий человек.  А теперь московская клика опутает нас, как паутиной. Враги нашего Друга — наши враги,
......
Дружок, помни и прикажи поскорее крестный ход — теперь во время поста самый подходящий момент, и это должно исходить исключительно от т е б я , а не от нового обер-прокурора Синода.  ......
[Несмотря на настойчивость супруги, Император назначил Самарина обер-прокурором Святейшего Синода]

Ц.С. 29 августа 1915 г.
Мой любимый,
......... Может быть, ты дашь Самарину краткое приказание о том, что ты желаешь, чтобы епископ Варнава пропел величание святителя Иоанна Максимовича [до канонизации Иоанна Тобольского - b_m]
, потому что Самарин намерен отделаться от него за то, что мы его любим и что он добр к Гр. Мы должны удалить С., и чем скорее, тем лучше,  .......

Царское Село. 3 сентября 1915 г.
Мой милый, дорогой Ники.
............ Посылаю тебе газетную вырезку, касающуюся Гермогена [
уволенный в 1912 г. Саратовский епископ - будущий священномученик Гермоген Долганов - b_m]. Николаша снова издал приказ о нем, а ведь это касается исключительно Синода и тебя, — какое право имел он позволить ему ехать в Москву? Тебе или Фредериксу следовало бы протелеграфировать Самарину, что ты желаешь, чтоб его отправили прямо в НиколоУгрешск, так как если он останется в обществе Восторгова [возможно, здесь описка и имеется в виду не прот. Иоанн Восторгов, будущий сщмч., а  Владимир Востоков, священник храма Никиты в Старых толмачах - активный противник Г. Распутина - b_m ], то они снова заварят кашу против нашего Друга и меня. Пожалуйста, вели Фредериксу телеграфировать об этом. — Я надеюсь, они не устроят никакого скандала Варнаве; ты – господин и повелитель России, ты самодержец — помни это. ........

Ц.С. 7 сентября 1915 г.
Дорогой, любимый муженек,
...........  Вот тебе, дружок, список имен лиц (очень, к сожалению, небольшой), которые могли бы быть кандидатами на место Самарина. ......   Он, вероятно, видался с Гермогеном в Москве, — во всяком случае, он посылал за Варнавой, оскорблял и бранил при нем нашего Друга, — сказал, что Гермоген был единственный честный человек, потому что не боялся говорить правду про Григория, и за это был заключен, и что он, Самарин, желает, чтобы В. пошел к тебе и сказал бы тебе всю правду о Григ., но В. отвечал, что не может этого сделать, только если тот ему сам скажет и пошлет от себя.  ......  Ты видишь теперь, что он не слушает твоих слов — совсем не работает в Синоде, а только преследует нашего Друга. Это направлено против нас обоих — непростительно, и для теперешнего тяжелого времени даже преступно. Он должен быть уволен. — Вот тебе: Хвостов (министр юстиции) очень религиозный, знающий церковь, сердечный и преданный тебе человек. Гурьев (Директор Канцелярии Синода) — очень честный, давно служит в Синоде (любит нашего Друга).  .......

Ц.С. 8 сентября 1915 г.
Мой любимый,
...........  Я просила ее записать, как сумеет, разговор Суслика [ епископ Варнава - b_m ] в Синоде. Этот маленький человечек вел себя с замечательной энергией, защищая нас и нашего Друга, и резко отвечал на все их вопросы. Хотя митрополит очень недоволен С., все же он во время этого расспроса был слаб и — увы! молчал. Они хотят выгнать Варнаву и поставить Гермогена на его место, — видал ли ты когда-нибудь такую наглость?
Они не смеют этого сделать без твоей санкции, так как он был наказан по твоему приказанию. Это опять Николашины дела (под влиянием женщин). Он его заставил, — без всякого права, — оставить место и уехать в Вильну, чтобы жить там при Агафангеле [архиеп. Ярославский и Ростовский - b_m ], и, конечно, этот последний, С. Финлянд. [ архиеп. Сергий (Страгородский) - b_m ] и Никон (этот злодей с Афона)
[архиеп. Никон (Рождественский) - b_m в течение трех часов нападали на В. по поводу нашего Друга.

Collapse )