October 3rd, 2016

1916 год, октябрь. Из супружеской переписки и дневника Императора


Ц.С. 1 октября 1916 г.
Мой родной, милый!
Ваши письма запоздали. Дует сильный ветер. Благодарю за то, что ты принял митрополита и Раева, —
они просили разрешения приехать поскорее, до возвращения Владимира, только для того, чтобы поднести святой образ от Синода, исключительно для этого. — Ты должен быть очень утомлен, я вижу из газет, что все министры по очереди были в ставке. Оболенский был у меня в течение 1 1/4 часа и довел меня до полного изнеможения — он говорит, как заведенная машина, — исключительно о продов. в Петрограде, — не касался ничего иного, времени не хватило, так как Вильчк. дожидался с докладом. — <......>
Провела спокойный мирный вечер с 8 1/4 до 10 1/4 с нашим Другом, епископом Исидором и епископом Мельхиседеком, так хорошо и спокойно побеседовали, такое мирное, гармоничное настроение! Я оттуда отправила тебе телеграмму относительно Пит. и Раева — мне хотелось дать тебе почувствовать, что мы думаем о тебе. <......>

Прощай. Да благословит тебя Господь, мой ангел! Страшно радуюсь нашей встрече и предвкушаю твои горячие поцелуи.
Навеки всецело
Твоя. 
[ Исидор (Колоколов), бывший еп. Михайловский, вик. Рязанской епархии - человек сомнительной репутации: в 1911 года уволен на покой за «деяния, недостойные сана епископа», в 1916 году указом Св. Синода запрещен в служении, сняты панагия и мантия. Заступничеством митр. Питирима (Окнова) прещение было снято и он был назначен настоятелем Тюменского Свято-Троицкого монастыря, где познакомился с Распутиным.
Мелхисидек (Паевский) - в 1914-1916 г. был ректором Тифлисской семинарии в сане архимандрита, до ноября 1915 г. служил под началом Питирима,тогда Экзарха Грузии. Летом 1916 г. вызван митр. Питиримом в Пертоград и 8 сентября хиротонисан во епископа Кронштадтского, викария Петроградской епархии. - b_m ]

Ц. ставка. 1 октября 1916 г.
Мое драгоценное, любимое Солнышко!

<......> Твоя вчерашняя телеграмма меня порядочно взволновала — насчет иконы синода. Почему такая ужасная спешка? У меня уже назначен прием разных лиц на понедельник, как раз в день твоего приезда, а теперь еще вдобавок митроп. и Раев! <......>
Да сохранит тебя Господь в пути, моя любимая женушка! Целую тебя и девочек очень нежно и остаюсь любящим и ожидающим тебя твоим старым
Ники.

Из дневника:
5 октября. Среда.
Встали пораньше и после чая приняли вдвоем депутацию от 1-го Волгского полка, кот. поднесла Алексею синюю черкеску и оружие. В 10 ч. поехали к архиерейской обедне, кот. служил митр. Питирим в сослужении с архиеп. Константином. Затем были общие поздравления. После доклада завтрак на 80 чел. в четырех комнатах. Принял Сандро. Простился с Waters, кот. уезжает в Англию. Читал и писал. Погулял в саду с дочерьми. Погода стояла холодная и тихая. В 6 час. поехали в кинематограф. Принял Григоровича. Обедал в поезде.
12 октября. Среда.
Теплый серый день. Встал поздно. После завтрака читал. В 2 1/2 -заехали в Братский монастырь, поклонились иконе Богородицы и поехали к старой Ставке. Сделал прогулку с дочерьми, пока Аликс сидела в моторе, а Алексей играл в лесу, где стоял мой поезд в 1915 г. Пили чай в поезде и в 6 час. простились друг с другом. Принял акад. Рейна и затем Боткина — моряка. Опять пошли общие обеды. Вечером читал.

Могилев. 12 октября 1916 г.
Мой ненаглядный!
С тяжелым сердцем покидаю я вновь тебя. <.....>  Как бы я хотела, чтоб ты приехал хотя бы только на два дня, только чтоб получить благословение нашего Друга! Это придало бы тебе сил. Я знаю, что ты храбр, терпелив, но все же ты человек, и Его прикосновение к твоей груди очень бы утишило твои горести и даровало бы тебе новую мудрость и энергию свыше. Это не пустые слова, но глубочайшее мое убеждение. Алекс. может обойтись без тебя несколько дней. О, мой родной, останови это бесполезное кровопролитие, зачем они лезут на стену? Необходимо дождаться более благоприятного момента, а не слепо идти вперед. Прости, что я так говорю, но все чувствуют это.
Тебе нет необходимости принимать кого бы то ни было, кроме Протоп., что было бы хорошо, даже вызови его опять, пусть он почаще с тобой совещается, просит у тебя совета, делится с тобой своими планами, это страшно помогло бы ему. Я говорю все это во имя блага твоего и нашей дорогой родины, не потому, что горячо хочу тебя увидеть (этого, ты знаешь, я постоянно желаю), но потому, что я слишком хорошо знаю и верю в успокоение, которое наш Друг способен дать, а ты утомлен морально, тебе не удается скрыть это от старой женушки! Да и не мешает, чтоб они здесь тоже почувствовали, что ты входишь во все, что совершается в тылу. Сейчас несколько дней здесь могут без тебя обойтись. Да ты на любой вопрос можешь оттуда дать ответную телефонограмму, которая дойдет через 5 минут.
<......>
Навеки всецело
Твоя.

Ц. ставка. 13 окт. 1916 г.
Мое нежно любимое, дорогое Солнышко!
Горячо благодарю за дорогое письмо.
Я должен сообщить тебе хорошую новость — я постараюсь приехать на 2-3дня; надеюсь выехать 18-го и провести с тобой эти
3 дня, моя любимая.
Увы! Сегодня мне некогда писать больше, но я тебе сказал самое главное!
Храни тебя и девочек Господь!
Навеки твой старый
Ники.

Ц.С. 14 октября 1916 г.
Ангел мой любимый!
Спасибо, спасибо тебе за твое милое маленькое письмо с приятными вестями — не могу тебе выразить, какая это для меня радость и сколько жизни и солнечного света это внесло в мою скорбную душу!
Извини и меня за коротенькое письмо. Протоп. пробыл у меня 1 1/4 часа, сейчас меня дожидается Бенкендорф, после — Настенька. Сегодня утром — лазарет. Сделала всего 3 перевязки, затем посидела с разными лицами. Была у Знам., поставила за тебя свечки, милый. Чудная, ясная, солнечная погода. Голова плохо работает, к тому же Беккер. — Прот. видел Сух. — я так рада! Он рассказал много интересного, заезжал в Думу утром на 48 м. — Мы ехали хорошо, я лежала весь день, — эту ночь плохо спала, — сердце в хорошем состоянии, особенно после твоего письма. Все мы шлем тебе благословение и поцелуи без счета.
Навеки Твоя.
Скажи Прот., что ты рад, что он видается и беседует с Гр. и что ты надеешься, что он и впредь будет делать это
.

Ц.С. 15 октября 1916 г.
Мой ненаглядный!
От всей души благодарю тебя за твое милое письмо. Надеюсь, Бэби уже поправился, — следи за тем, чтоб ему не давали несвежих устриц.
Я совсем иначе себя чувствую с тех пор, как узнала, что ты приедешь сюда через несколько дней: такая радостная перспектива — по истечении 6 месяцев снова увидеть тебя здесь! Мы тогда сможем вместе причаститься, если ты только этого пожелаешь, и вместе получить подкрепление и благословение. <......>
Сегодня вечером иду повидаться с нашим Другом. — Он говорит, что “Мария” была не наказание, а ошибка.

Я оставляю письмо Эллы до твоего приезда, чтоб обдумать вместе. — <......>
Твоя нежно любящая тебя старая
Солнышко.

[ "Мария" - линкор-дредноут "Императрица Мария", флагманский корабль вице-адмирала А. Колчака. 7 октября 1916 г. на корабле взорвался пороховой погреб, корабль затонул, было великое множество жертв - b_m ]

Ц.С. 16 октября 1916 г.
Ангел мой милый!
Большое спасибо за милое письмо. С нетерпеньем буду тебя поджидать в среду днем; надеюсь, что Бэби вполне поправится к этому времени.
Вчера приятно провела вечер у А. с нашим Другом, Его сыном и епископом Исидором. Так как Оболенский сейчас себя хорошо ведет и слушает Его, Он думает, что было бы хорошо, если б Протоп. взял его к себе в товарищи: он прекрасно мог бы здесь работать, и таким образом можно было бы не выгонять его со службы. — Наш Друг тоже недолюбливает Курлова, но он интимный друг Бадмаева, а этот последний вылечил Прот., и он ему благодарен за это. — Гр. думает, что лучше было бы призвать более ранние года — вместо тех, которые старше 40, последние нужны дома для работ и для поддержания хозяйства! <.....
>
Без конца целую и благословляю тебя. Он очень рад твоему приезду. Навеки всецело
Твоя.

Collapse )