December 7th, 2016

Декабрь 1916-го. Последняя встреча сестер.

В отношениях императрицы Александры Федоровны с великой княгиней Елизаветой Федоровной возникал всё больший разлад. Французский посол в России Морис Палеолог ещё в 1914 году отмечал: «Основная причина, или, по крайней мере, главный предлог их расхождения заключается в Распутине. В глазах Елизаветы Федоровны — Григорий не более, как похотливый и святотатственный обманщик, посланец сатаны. Между обеими сестрами происходили, по поводу его, частые пререкания, которые не раз ссорили их между собою; они больше о нем не говорят.»  (Морис Палеолог. Царская Россия во время мировой войны. гл. VI)

О возрастающей напряженности между Александрой Федоровной и сестрой свидетельствут, например, письмо императрицы от 16 июня 1915 года: «... Да, любимый, относительно Самарина я более чем огорчена, я прямо в отчаянии он из недоброй, ханжеской клики Эллы, лучший друг Соф. Ив. Тютчевой и епископа Трифона [Туркестанова]. Я имею основательные причины его не любить, так как он всегда говорил и теперь продолжает говорить в войсках против нашего Друга. — Теперь опять начнутся сплетни насчет нашего Друга, и все пойдет плохо. — Я горячо надеюсь, что он не примет предложения — ведь это означает влияние Эллы и приставания с утра до вечера. Он будет работать против нас, раз он против Гр. — Кроме того, он такой ужасно узкий, настоящий москвич — ум без души.»
Отметим кстати, что Москву, москвичей и всё, что связано с древней  столицей, императрица не любила.
Осенью 1916 года Елизавета Федоровна сделала очередную попытку открыть глаза сестре на пагубность её  слепой веры  в Распутина и его вмешательства в государственные дела.
Из дневника императора:
30 ноября. Среда. .... Элла приехала из Москвы.....
1 декабря. Четверг. ....Обедали в 7 1/2 , так как Элла должна была поспеть на поезд....
Встреча не увенчалась успехом, была очень короткой и оказалась последней в жизни сестер.
По воспоминаниям Ф. Юсупова «...великая княгиня Елизавета Федоровна, также почти не бывая в Царском, приехала переговорить с сестрой. После того ожидали мы ее у себя. Сидели как на иголках, гадали, чем кончится. Пришла она к нам дрожащая, в слезах. «Сестра выгнала меня, как собаку! – воскликнула она. – Бедный Ники, бедная Россия!»
Поэтому странным выглядит то, что Александра Федоровна пишет Николаю II в ставку 5 декабря 1916 г. - всего через несколько дней после неудачной встречи с сестрой:
«...Милый, верь мне, тебе сле­дует слушаться советов нашего Друга. Он  так  горячо денно и нощно молится за тебя. Он охранял тебя там, где ты был, только Он,— как я в том глубоко убеждена и в чем мне удалось  убедить Эллу.» (подчеркнуто мной - b_m)
Нет, императрице вовсе не удалось "убедить Эллу" в том, что только Распутин, а не Господь Бог охраняет царя,   самообман это был или что-то иное - неизвестно.

Что на самом деле думала и чувствовала тогда Елизавета Федоровна мы узнаём от нее самой:
«Дражайший Ники,
... может быть, ты нашел, что я слишком самонадеянна, и потому ничего не сказал при встрече. Но я никогда не лгала тебе; может быть, я и бывала резка, но всегда откровенна, и мне кажется трусостью умолчать о том, что знаешь и чувствуешь, боясь непонимания или скорбей. Я высказала Алике все свои страхи, тревогу, переполнявшую мое сердце — словно большие волны захлестывали всех нас,— и в отчаянии я устремилась к тебе. Я люблю так преданно, что предупреждаю тебя: все сословия, от низших до высших, и даже те, кто сейчас на войне, дошли до последней черты...
Она велела мне не говорить с тобой, поскольку я уже тебе писала, и я уехала с таким чув­ством — встретимся ли мы еще когда вот так? Какие еще трагедии могут произойти, какие страдания нас ждут?...» (из письма от 29.12.1916 г.).
Какое глубокое понимание ситуации было у Елизаветы Федоровны, какие пророческие предчувствия! - жаль, что сестра не поняла и не услышала её.
Остается несомненно надеяться, что они успели простить друг друга перед встречей в вечности.


Элла и Аликс с Николаем II. 1898 год.