October 12th, 2017

Из статьи Гелия Рябова 1998 года о "екатеринбургских останках"

Математически неопровержимые результаты экспертизы?
Да зачем они нужны, если и так всем заранее все уже известно? И уже выработаны «концепции», которым не страшны никакие экспертизы...
Постепенно вырисовываются и контуры этих «концепций»:
1. Соколов неопровержимо доказал (!), что все тела уничтожены без остатка. И это означает, что никто, никогда и ни при каких условиях найти «останки» Романовых не мог. Посему — все разговоры о «находке» — провокация.
2. Спустя несколько лет, где-то в году 1922-м, ГПУ «остроумно» расстреляло девять человек и положило под шпалы в Поросенковом логу — так, на всякий случай. Почему девять? Да потому, что Юровский сказал, что два тела сжег в стороне и закопал то, что осталось.
3. С другой стороны, Романовы остались живы, их отдали кайзеру, а взамен получили паровозы-пароходы, трактора и уменьшение контрибуции по Брестскому миру. С кайзером договорились: союз меча и орала! Тайна для всех! Даже преемники должны молчать!
Что ж... Можно предположить (в этом случае), что Романовы тихо и скромно жили в нацистской Германии, вплоть до прихода советских войск. А потом, видимо, крестьянствовали на просторах родной страны.
Да, но члены Священного Синода во главе с патриархом Всея Руси версию об оставленных в живых и обмененных на трактора Романовых не разделяют. Панихиду по убиенной Царской Семье служили 17 июля во всех церквах. Они не хотят только признавать (пытаясь опереться в этом на Соколова) подлинными именно эти, «екатеринбургские кости».
К тому же и с Митрополитом Виталием, главой Русской Православной Церкви заграницей, придется как-то «определяться». Ведь эта Церковь канонизировала Романовых. И признать подлинность Их Останков — это значит сразу же встать перед необходимостью немедленно выразить какое-то свое отношение и к этой канонизации. Хоронить их просто как Останки Царя и Его Семьи — значит, не признавать их мощами. Определить же дальнейшую судьбу Останков как судьбу мощей — значит, признать и правильность канонизации, совершенной Церковью, которую до сих пор мы так и не признали. Сделать вид (поскольку непризнанную Церковь можно как бы и не замечать), что никакой канонизации тоже как бы и не было? И заново, самим, провести ее?..
Шестнадцатого июля 1998 года. […] Скоро отправляться нам всем в аэро-порт: Останки отбывают в Санкт-Петербург…
Подъезжаем к храму по боковой улице. Внизу, на проспекте Карла Либкнехта — тысячи людей. Они здесь с самого утра, в 7.00 всех горожан допустили к Останкам, попрощаться. И теперь люди не расходятся, ждут окончания предпоследнего акта Трагедии. Милиция, охрана, должностные лица… Мы входим в церковь Вознесения Христова; здесь людно, видны монахини, монахи, какие-то люди стоят плотной толпой у солеи; я позади, видно плохо, но успеваю рассмотреть гроб Государя со штандартом на крышке и кавалерийской обнаженной шпагой. Такой же гроб, тоже со штандартом — Государыни Императрицы.
Служат литию (панихиду служили с утра). И вот — главное: распев «Во блаженном успении…» Жду, затаив дыхание. Знаю: Святейший распорядился категорически: не оглашать имен. Не оглашать! Но я все еще надеюсь на чудо.
Чуда не происходит. «Во блаженном успении ве-е-чный покой подаждь, Господи, убиенным рабам Твоим… имена же их Ты веси…»
Петербург, аэропорт. Наш ТУ-154 садится первым. Стоит почетный караул, на древке трехцветного знамени Императорский орел и черная лента: «1918 – 1998». На левом фланге два офицера Шотландского полка и волынщик в традиционной армейской форме — дань Британской Короны...
Садится и подруливает ИЛ-76. ... Служители в черном выносят гробы поочередно, один за одним. Первыми — слуг, потом — великих княжон, за ними — Государя и Императрицы. Каждый гроб устанавливается на черный постамент. Затем его снимают и несут вдоль шеренги караула майоры Российской армии (отрекся Государь, отрекся, увы, и потому — майоры. Не отрекся бы — полковники бы несли) — до следующего постамента, в конце шеренги. И там снимают этот гроб с черного покрова служители и грузят в погребальные автомобили-катафалки.
Романовы. Их много, Я вижу их побелевшие растерянные лица... Лицо князя Дмитрия...
Гробы вносят в храм Петра и Павла и устанавливают на скромные постаменты в центре главного нефа, как и положено. ... Только вот служителей Божьих нет. Ни одного. Нет совсем. Только хор. Светский. Он поет проникновенно, с чувством, но ведь должен быть церковный хор. Такой же, какой был в храме Вознесения в Екатеринбурге.
Он (Ельцин) вошел в храм после того, как, теснясь, заполнили главный неф все те, кто «чего изволите» соделали своей утренней и вечерней «молитвой». Следом вошел председатель Государственной комиссии Б. Е. Немцов. Но первым продефилировал по храму пресс-секретарь Ястржембский. Появился и тот, кто подвиг Бориса Николаевича: академик Дмитрий Сергеевич Лихачев.
Президент произнес слова. Подобных я прежде никогда от него не слышал. Ельцин прямо обвинил кровавую прежнюю власть в зверском истреблении собственного народа и, прежде всего, ни в чем не повинных Романовых, их слуг и приближенных. Ельцин сказал о том, что убийством не достигается ровным счетом ничего, он сказал, что в гибели Государей наших последних виновны мы все. ....
Служили панихиду. Долго. Многим трудно было стоять, ибо утрачена привычка. И вот снова: «...имена же их ты, Господи, веси». И мгновенное ощущение, нехорошее, злое: отделались отцы... Исполнили приказ неправедный...
...Последний путь, в придел святой Екатерины. Первыми несут гробы слуг, потом княжон, последними — Государыни и Государя. Гремит артиллерийский салют. 19 залпов. Губернатору Яковлеву «знатоки» объяснили: раз-де отрекся — то не Царь, только Великий князь. Царю — 21 залп, а отрекшемуся...
...Потом был поминальный обед в главном зале Этнографического музея (не в Зимнем дворце, жаль, ибо в нем помянуть Их было бы — и от души, и от сердца, и вполне уместно). Суетно, шумно, я даже не услышал слов о «вечной памяти», но все встали, и я понял, что слова эти все же произнесены. Но священнослужителей не было. Ни одного.
Авторский P. S. 2011-го года
…Там, где некогда была Ганина Яма, — строения и храм РПЦ. Священно-служители не признают Останков, обнаруженных в Поросенковом логу. Они говорят: Останки здесь, в Ганиной яме. Храм дважды горел. Для РПЦ это, видимо, ничего не значит…
На чем стоим — на том стоим…
А на том месте, где был дом Ипатьева, РПЦ поставила храм. Увы — с трагической ошибкой: расстрельная комната осталась в стороне. В Поросенковом логу поставили Крест.
И — самое важное: Екатеринбургский историк-краевед В. В. Шитов, его сподвижники А. Е. Григорьев, Н. Б. Неуймин, Л. Г. Вохмяков 2 августа 2007 года всё в том же Поросенковом логу недалеко от места основного захоронения обнаружили сожженные кости.
В. Н. Соловьев провел необходимые экспертизы. Неопровержимо доказано, что эти останки принадлежат Марии Николаевне и Алексею Николаевичу.
Пока эти Останки помещены на хранение в Государственный архив.
Надежда на достойное захоронение в Петропавловском соборе не утрачена.
Гелий Рябов (+2015)
Сошествие во ад. Посмертная судьба Царской Семьи;
факты, домыслы, спекуляции
1998, № 3 (97)

Опубликовано в журнале: Континент 2011,148  http://magazines.russ.ru/continent/2011/148/ri43.html