bona_mente (bona_mente) wrote,
bona_mente
bona_mente

Category:

Ноябрь 1916-го. "Ответственность несу я и поэтому я желаю быть свободным в своем выборе"

После речи Милюкова в Думе 1/14 ноября 1916 года, ставшей известной под названием "Глупость или измена?", страсти оппозиции сильно разгорелись. Не реагировать на это было уже невозможно.

Ц. Село. 4 ноября 1916 г.
.... Я прочла письмо Николая и страшно возмущена им. [речь идет о письме вел. кн. Николая Михайловича, направленном против Царицы, Распутина и Вырубовой, и их вмешательства в политику. За это письмо Ник. Мих. был выслан из Петрограда - b_m] . Почему ты не остановил его среди разговора и не сказал ему, что если он еще раз коснется этого предмета или меня, то ты сошлешь его в Сибирь, так как это уже граничит с государственной изменой? Он всегда ненавидел меня и дурно отзывался обо мне все эти 22 года, — и в клубе также (у меня был такой же самый разговор с ним в этом году), — но во время войны и в такой момент прятаться за спиной твоей мама и сестер и не выступить смело (независимо от согласия или несогласия) на защиту жены своего Императора, это — мерзость и предательство. Он чувствует, что со мной считаются, что меня начинают понимать, что мое мнение принимается во внимание, и это невыносимо для него. Он — воплощение всего злого, все преданные люди ненавидят его, — даже те, кто не особенно к нам расположены, возмущаются им и его речами. — А Фред. стар и никуда не годен, не сумел его остановить и задать ему головомойку, а ты, мой дорогой, слишком добр, снисходителен и мягок. Этот человек должен трепетать перед тобой; он и Николаша — величайшие мои враги в семье, если не считать черных женщин и Сергея. — Он просто не выносит меня и Ани,... Я не обращаю внимания на личные нападки, но так как я твоя жена, они не смеют этого делать. Милый мой, ты должен поддержать меня, ради блага твоего и Бэби. Не имей мы Его, все давно было бы кончено, в этом я твердо убеждена, — я повидаюсь с Ним на минутку перед приходом Штюрмера. Бедный старик, — как подло с ним и о нем ежедневно говорят в Думе!Во вчерашней речи Мелюков [МилюковП.Н.] привел слова Бьюкенена о том, что Шт. изменник, а Бьюк. в ложе, к которому он обернулся, промолчал, — какая подлость! Мы переживаем сейчас самые тяжелые времена, но Бог все же поможет нам выйти из этого положения, я не страшусь. Пускай они кричат — мы должны показать, что мы не боимся и что мы тверды. Женушка — твоя опора, она каменной скалой стоит за тобой. Я спрошу нашего Друга, считает ли Он уместным, чтоб я поехала через неделю, или, так как тебе нельзя двинуться с места, не следует ли мне здесь оставаться, чтобы помогать “слабому” министру. — Они снова выбрали Родзянко, а его речи ужасны, как и то, что он говорит министрам.
Ц. Село. 5 ноября 1916 г.
.... Милый, остерегайся, чтобы Николаша не вырвал у тебя какого-нибудь обещания или чего-нибудь подобного, — помни, что Гр. [Григорий] спас тебя от него и от его дурных приближенных. Не позволяй ему ездить в деревню, а пусть едет обратно прямо на Кавказ, где он должен быть. Прости, что пишу тебе это, но я чувствую, что так надо. Будь холоден, не будь слишком добр с ним, с Орловым и Янушкевичем. Ради блага России помни, что они намеревались сделать — выгнать тебя (это не сплетня, — у Орл. уже все бумаги были заготовлены), а меня заточить в монастырь. Ты не касайся этого в разговоре, так как все это миновало, но дай им почувствовать, что ты не забыл и что они должны тебя бояться. Они должны дрожать перед своим Государем, — будь более уверен в себе — Бог тебя поставил на это место (это не спесь), ты — Помазанник Божий, и они не смеют этого забывать. Они должны почувствовать твою власть — пора, ради спасения твоей родины и трона твоего сына. — .... Только что видела нашего Друга: “скажи ему по-хорошему привет”. Он был очень весел после обеда в трапезной, но не пьян. Некогда писать. — Он говорит, что все будет хорошо.
Ц. ставка. 5 ноября 1916 г.
.... Нежно благодарю за дорогое письмо. Я очень огорчен, что расстроил тебя и рассердил, переслав тебе оба письма Н., но, так как я постоянно спешу, я их не прочел, так как он долго и подробно говорил о том же. Но о тебе он не упоминал совершенно, останавливаясь только на историях со шпионами, фабриках, рабочих, беспорядках, министрах и общем внутреннем положении! Скажи он что-либо о тебе, неужели ты сомневаешься в том, что твой муженек не вступился бы за тебя?
Я должен прибавить, что он не хотел давать мне своих писем, — я их просто взял у него, и он их отдал довольно неохотно! Конечно, я его не защищаю, но объясняю факты, как они были. ...
Вчера я принял славного ген. Маниковского, начальника артилл. управления. Он рассказывал мне много относительно рабочих, об ужасной пропаганде среди них и огромных денежных суммах, раздаваемых им для забастовок, — и что, с другой стороны, этому не оказывается никакого сопротивления, полиция ничего не делает, и никому дела нет до того, что может случиться! Министры, как всегда, очень слабы — вот и результат.
Ц. ставка. 10 ноября 1916 г.
.... Мне жаль Прот. — хороший, честный человек, но он перескакивает с одной мысли на другую и не может решиться держаться определенного мнения. Я это с самого начала заметил. Говорят, что несколько лет тому назад он был не вполне нормален после известной болезни (когда он обращался к Бадмаеву). Рискованно оставлять в руках такого человека мин. внут. дел в такие времена!
Старого Бобринского также надо сменить. Если мы найдем на его место умного и энергичного человека, тогда, надеюсь, продовол. вопрос наладится и без изменений в существующей системе.
Пока будут происходить эти перемены, Думу закроют дней на 8, иначе они стали бы говорить, что это делается под их давлением. Трепов, во всяком случае, постарается сделать, что может. Он вернется, по всей вероятности, в воскресенье и привезет список лиц, которых мы намечали с ним и с Шт.
Только, прошу тебя, не вмешивай Нашего Друга.
Ответственность несу я и поэтому я желаю быть свободным в своем выборе.
[подчеркнуто мной - b_m. Но эти его слова не были приняты во внимание и давление только усилилось]
Ц. Село. 11 ноября 1916 г.
.... Прости меня, дорогой мой, верь мне, я тебя умоляю, не сменяй Протопопова теперь, он будет на месте, дай ему возможность взять в свои руки продoв., и, уверяю тебя, все пойдет на лад. Шт. находит, что он суетлив, потому что сам Шт. был медлителен, ненаходчив и недостаточно крепко держал их всех в руках. Если ты сместишь Бобр., то, по-моему, ничего не изменится, только не Протоп., этого не нужно делать. Конечно, я более чем сожалею о том, что там Игнат. (очень левый) и что Треп. по главе всего, но ты найди нового министра путей сообщений, он не может справиться с двумя делами зараз, теперь, когда все это имеет такое важное значение, хотя, конечно, он будет говорить, что справится со всем. Макарова можно было бы отличным образом отставить, он не за нас, но Протоп. честно стоит за нас. О, милый, ты можешь на меня положиться. Я, может быть, недостаточно умна, но я сильно чувствую, и это часто помогает больше, чем ум. Не сменяй никого до нашего свидания, умоляю тебя, давай спокойно вместе обсудим все. Пусть Треп. приедет днем позже, или задержи бумаги и назначения, мой дорогой, ради твоей женушки. Ты не знаешь, как все это трудно теперь, так много приходится переживать, и притом такая ненависть со стороны “испорченного высшего круга”. Продoв. должно быть в руках Прот. Против него ведутся интриги, — до него дошли сведения из ставки несколько дней тому назад. Настали тяжелые времена, не ломай всего сразу; с Штюрмером это был уже большой шаг, назначь теперь Треп. его преемником и кого-нибудь помоложе на место Бобр., но только оставь Прот., не сердись на меня, — я для твоего же блага говорю все это — я знаю, что это не принесет добра. ....
Прощай, мой ангел. Еще раз вспомни, что для тебя, для твоего царствования и Бэби и для нас тебе необходимы прозорливость, молитвы и советы нашего Друга. Вспомни, как в прошлом году все были против тебя и за Н., а наш Друг оказал тебе помощь и придал тебе решимости, ты все взял в свои руки и спас Россию, мы перестали отступать. ....
Протоп. чтит нашего Друга, и потому Бог будет с ним. Шт. трусил и месяцами не виделся с Ним, — он был неправ — и вот потерял почву под ногами. Ах, милый, я так горячо молю Бога, чтобы Он просветил тебя, что в Нем наше спасение: не будь Его здесь, не знаю, что было бы с нами. Он спасает нас Своими молитвами, мудрыми советами, Он — наша опора и помощь.
--------------------------------------------------------------------
Если бы Государь, как и хотел, мог оставаться свободным в свое выборе и делать то, что сам считал нужным (в т.ч. заменить Протопопова), очень вероятно, что положение  ещё можно было бы спасти.
Tags: 1917-1918 годы, Перед 1917-м годом, история, царская семья
Subscribe

  • Малоизвестная знаменитость 2

    Вот и снова осень пришла... Как вы думаете, кто автор этих осенних картин ? . . . . . . . . . ----------------------- Это…

  • Малоизвестная знаменитость

    Как вы думаете, кто автор этих картин: . . . . . . . ------------------------------------------------ Если вы еще не узнали, то скоро…

  • Обманутая надежда

    Портрет матери художника. Кто художник - можно догадаться без помощи гугла, не только по манере исполнения, но и по фамильному сходству: . . Да,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments