bona_mente (bona_mente) wrote,
bona_mente
bona_mente

Categories:

Из откровенных писем архимандрита Игнатия (Брянчанинова) своему наместнику

Наместником  Сергиевой Приморской пустыни, которой 24 года управлял архимандрит Игнатий (Брянчанинов), был  его постриженник и послушник иеромонах, впоследствии архимандрит, Игнатий (Васильев)  - "Игнатий молодой", как его называли в монастыре (в монастырях первого класса  настоятелю по штату полагался наместник, т.е. заместитель). По случаю отпуска настоятеля пустыни для лечения с 17 июня 1847 года по 12 июня 1848 г., Игнатий (Васильев)  управлял Сергиевой  пустынью.
Письма  Игнатия (Брянчанинова) своему  наместнику и духовному другу  о насущных проблемах 170-летней  давности интересны во многих отношениях - привожу некоторые, наиболее примечательные, выдержки из этих писем, не лишенные актуальности и в наши дни.
21 июля 1847 года ....В Москву прибыл я в среду вечером, часу в десятом, ... В четверток был в Угрешской обители, которая, несмотря на близость свою к Москве, посещается богомольцами очень мало и потому – очень уединенна. С душевным утешением увидел я там некоторых монашествующих, провождающих жизнь внимательную, в страхе Божием. Они очень хранятся от монашествующих города Москвы, не презирая их, но избегая расстройства душевного, которого никто так скоро сообщить не может, как брат, живущий нерадиво. .... В пятницу был я в Кремле для поклонения его святыням.  .... Был в монастырях: Чудове, Новоспасском, Симонове, Донском; .... Скажу одно: братиям нашей Сергиевой пустыни должно благодарить Бога, что он привел их в эту обитель, в которой довольно строго наблюдают за нравственностию, чем сохраняют молодых людей, дают им возможность усвоить себе благонравие, составляющее существенное достоинство инока. Конечно, не составляют его голос и знание ноты! Они хороши для богослужения церковного, когда душа не разногласит с устами. Это разногласие – когда уста произносят и воспевают хвалы Богу, а душа хулит его своим злонравием.
29 июля 1847 года .... Завтра думаю ехать в Бородино, потом воротиться в Москву не более как на сутки и пуститься чрез лавру, Ростов, Ярославль в Бабайки и Кострому. ....
12 августа 1847 года ... В лавре, кроме святынь, понравилась мне довольно Академия духовная, в которой многие профессоры трудятся в пользу Церкви. Недавно вышла книга «Творения иже во святых Отца нашего Григория Богослова, архиепископа Константинопольского, часть пятая». Доставь маленькому Игнатию записочку, пусть предложит нашим знакомым выписать эту книгу.  ...Из Москвы послано мною к тебе два письма; ... не можешь себе представить, как показалось мне отвратительным московское пение с его фигурами и вариациями. Нам нужна величественная, благоговейная простота и глубокое набожное чувство: этими двумя качествами наше пение становится выше пения московских монастырей.
14 августа 1847 года ....Моисей, нынешний временно-Гефсиманский, сохраняет к тебе особенное расположение. Он понял тамошние обстоятельства, но в то время, когда ввалился в них, понял и знаменитого Антония, который – вполне наружный человек, имеющий о монашестве самое поверхностное понятие. (Антоний (Медведев), архимандрит, наместник Троице-Сергиевой Лавры - b_m)
.... иеромонах Пафнутий мог бы быть уволенным, если б у нас было достаточное количество иеромонахов: он нужен только для служения, но для пения не только не полезен, даже вреден. Сформировав вкус свой в провинции, он недостаточен для нашего хора, в котором должны служить лучшим украшением простота и глубокое благоговейное чувство, а не фигурные вариации, которые в таком употреблении в Москве и которые так нейдут к монашескому пению. ...
24 августа 1847 года .... Около недели гостил в Костроме у Преосвященного Иустина, который обходился со мною очень любовно. По возвращении моем из Костромы (в Николо-Бабаевский монастырь -  b_m) нахожу новое письмо Моисея, в котором умаливает меня о прощении его и принятии снова в Сергиеву пустыню. Христос с Вами. Всем братиям кланяюсь и прошу их молитв. Завтра думаю отправиться в Ярославль суток на трое и тем окончить мои разъезды. Бабаевским монастырем я очень доволен. Воздух и воды чудные.  ...
7 и 8 сентября ... В двух обителях на пути моем принят я был как родной: в Угрешской и Бородинской. Угрешской отец игумен думает на покой. Его казначей и другой иеромонах, друг казначея, – точно наши Сергиевские; казначей знаком был со мною в Лопотове монастыре, заимствовал от меня направление в монашеской жизни и сохранил его доселе. Они меня на руках носили и в случай выбытия на покой игумена намерены переместиться к нам: это прекраснейшие люди. ...
Митрополит Московский был очень добр; постарел. ... С лаврским наместником Антонием я очень не сошелся, а поладил с академическим ректором Алексеем. ... Наместник обошелся со мною сначала довольно нагло, потом поумялся. ...  Моисей сдуру куда врезался! к начальству сильному, от которого уйти нелегко – и в какое место! в место, где все личина и все напоказ. Лавра мне очень не понравилась, кроме святынь ее. Совершенно торговое место – братство в полной свободе, певчие с такими вариациями, что хоть вон беги из церкви.  ... Нам нужно стремиться к совершенной простоте, с которой бы соединялось глубокое благоговейное чувство. Штучки предоставим Москве. ...
18 сентября. .... Послушника Кириловского согласись принять, также и чиновника из опекунского совета. А плац-адъютанту Иготину скажи, что от печали не должно идти в монастырь, в который можно вступать только по призванию. Все, сколько их знаю, поступившие в монастырь по каким-либо обстоятельствам внешним, а не по призванию, бывают очень непрочны и непременно оставляют монастырь с большими неприятностями для монастыря и для себя. А потому решительно откажи.
27 ноября ... Я говорил, на всякий случай, здешнему Преосвященному, чтоб нам дал не важный, но пользующийся выгодами уединения, местоположения и климата монастырек, на что он очень согласен. Здесь монастырей много, а монахов очень мало; ... Кажется, по милости Божией, когда последует Его Святая воля, устроиться можно. А подумывать о себе надо: потому что те, которые взялись думать о нас, только воспользовались трудами нашими и отбрасывают нас как выжатый лимон.
24 марта 1848 года .... Преосвященный викарий не довольно умен и честен, чтоб понять прямоту твоих намерений и действий; судит о них по своим действиям всегда – кривым, по своим целям всегда – низким, имеющим предметом своим временные выгоды, лишь собственные выгоды и самого низкого разряду. Поелику ж он не может постичь прямоты твоих намерений, то сочиняет в воображении своем намерения для тебя и против этих-то своего сочинения намерений, или сообразно своим подозрениям, действует. Очень вероятно, что его переведут, открылись две вакансии в лучших и старших епархиях – Казанской и Минской, кажется, Илиодора и Гедеона повысят. А Курская и Полтавская епархии сделались так доходны, что нашего гуська разберет аппетитец поклевать таких доходцев. Аполлос не отвечает на последнее письмо мое, написанное к нему, кажется, в 1-х числах января нынешнего года. Похоже, что он плутует и интригует. Есть все признаки, что Кайсарова купила для него настоятельство Сергиевской пустыни. ...
Преосвященный Филарет Киевский писал не раз. Добрый старец! зовет в Киев, но какую имею на это возможность?..
Мертвость лиц, избираемых в митрополиты С.-Петербургские, лишала и будет постоянно лишать нас собственного взора и мнения нашего начальника, следовательно, всегда действующего по внушению других, но действующего с неограниченною властию, хотя бы он действовал вполне ошибочно. Зависимость от многочисленных властей второстепенных делает бесчисленные неприятности неизбежными. Ты знаешь, что в дела нашей обители входит и сам митрополит, и викарий, и две консистории, и секретарь митрополита, и другие разные секретари, и камердинеры, и прачки, и тетушки Сулимы, и проч., и проч. Чего тут ждать? ...
По вышеуказанным причинам имею решительное намерение, возвратясь в Петербург, просить, чтоб дано было мне местечко, соответствующее моим крайним нуждам душевным и телесным По сему же необходимее всего иметь человека, под покровительством которого можно б было монашествовать не только мне, но и расположенным ко мне (а из опытов вижу, что с дураками и езуитами мне никак не поладить), то и избираю для этого преосвященного Иннокентия Харьковского, который мне и лично, и из собранных сведений более других нравится: в святость не лезет и на святость не претендует, а расположен более всех делать добро, более и толковее всех занимается религиею, любит истинное монашество, поймет мое хотя и грешное и вполне храмлющее аскетическое направление и захочет содействовать ему.
.... Плод дальнейшего нашего пребывания в Сергиевой пустыни будет не иной какой: «сделаемся окончательно калеками, и когда увидят, что мы к чему не способны, вытолкают куда попало, не дав куска хлеба и отняв все средства достать его». Рассмотри основательно – и увидишь, что так. Я имею милость государя, но эта милость только сердечная: и ее интриганы употребили в орудие своей ненависти ко мне. Христос с тобой. Смотри и на обстоятельства, которые тебе виднее, нежели мне. Здешнее место хорошо, но содержание дорого. При том, избирая его, я не знал, что сущность моей болезни – сильнейшая простуда, с которою надо тащиться в южный климат, где и содержание дешевле не в пример. ....
Помнишь пред отъездом я обещал тебе письмо с изложением того, что сформируется в душе моей: вот это письмо! оно вытекло в свое время как бы само собою из-под пера моего. ...
------------------------
Желаниям святителя Игнатия  о  жительстве в уединенном монастыре тогда не суждено было сбыться - впереди его ждали еще 10 лет настоятельства в Сергиевой пустыни и обязанности благочинного монастырей Петербургской епархии, а затем  епископство и 4 года управления епархией Кавказской и Черноморской. Только потом, в 1861 году, он снова оказался в Николо-Бабаевском монастыре. Физически он действительно был "выжат, как лимон", но его  дух был бодр -  он  написал там «Слово о смерти», «Отечник» и «Приношение современному монашеству».
О смерти святителя Игнатия Никон Оптинский приводит следующий рассказ Варсонофия Оптинского:
"Еще в прошлую беседу про Игнатия (Брянчанинова) Батюшка сказал:
— Вы не знаете, что было, когда хоронили еп. Игнатия?
— Нет, Батюшка.
— Ангелы дориносили его душу и пели: «Архиерею Божий, святителю отче Игнатие». Вот была ангельская песнь…"
(Никон Оптинский (Беляев). Дневники 1907–1910. Запись от 4 мая 1908 года)
Tags: духовенство, монастыри, свт. Игнатий (Брянчанинов)
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments